Генри В. Мортон
«Шотландские замки. От Эдинбурга до Инвернесса»
История художника, иначе не скажешь:
Я до сих пор гадаю, как могло случиться, что ни Стивенсон, ни остальные эдинбургские писатели ни словом не обмолвились о создателе холирудской коллекции. Я бы порекомендовал современным исследователям все-таки изыскать время и поинтересоваться историей Джеймса де Витта. Ведь, полагаю, он стал единственным художником в мире, кому удалось заполучить такой феерический контракт, какой был подписан 26 февраля 1684 года между де Виттом и королевским казначеем Хью Уоллесом. Джеймсу де Витту назначался ежегодный оклад в 120 фунтов стерлингов (часть этих денег предназначалась на приобретение холстов и красок). Взамен художник обязался в течение двух лет с заключения контракта написать и доставить во дворец сто десять портретов всех королей - как реальных, так и мифических, - которые когда-либо правили в Шотландии. Именно так - от легендарного Фергуса I и до нынешнего короля Карла II! Их королевские величества надлежало изобразить «в величественных позах на крупномасштабных полотнах» и снабдить соответствующими надписями: «имена наиболее знаменитых монархов крупными буквами, остальных - буквами поменьше».«Перед главным входом в Холируд прохаживаются часовые в килтах и коротких белых гетрах. С какой целью они выставлены и что стерегут в этом старом дворце? Не иначе как призрак шотландской королевы. Ибо сегодня это, наверное, единственное достояние Холируда - если, конечно, не считать самую ужасную в мире картинную галерею.
Она по-своему уникальна: за всю свою жизнь я видел немного явлений столь откровенно дурных, как эта сомнительная коллекция из ста десяти портретов шотландских монархов. Предвосхищая мнения позднейших критиков, Вальтер Скотт заметил по ее поводу: «Если все эти люди когда-то и существовали, то жили еще до изобретения живописи маслом». Заглянув впервые в эту картинную галерею, я просто-напросто не поверил своим глазам. Второе посещение неизмеримо возвысило мое мнение о художественных наклонностях драгунов Хоули: эти молодчики, будучи обиженными за поражение, которое нанес им Красавец Принц Чарли при Фолкерке, решили отыграться на Холирудской галерее. И тут уж они не пожалели своих сабель... И вот сейчас, в свой третий визит, я, похоже, попал под странные, извращенные чары этой коллекции. Во всяком случае я обнаружил в себе куда большую терпимость и заинтересованность по отношению к этой необычной живописи. Наградой мне стала замечательная история, которую я услышал от служителя галереи.
Человек, накропавший (уж простите, но лучшего слова я не подберу) эти сто десять портретов, был голландцем, жившим в Эдинбурге и носившим имя Джеймс де Витт. То была эпоха правления Карла II, когда Холируд - раздавленный недавней трагедией и задвинутый Уайтхоллом на задний план - остро нуждался в модернизации.
Я до сих пор гадаю, как могло случиться, что ни Стивенсон, ни остальные эдинбургские писатели ни словом не обмолвились о создателе холирудской коллекции. Я бы порекомендовал современным исследователям все-таки изыскать время и поинтересоваться историей Джеймса де Витта. Ведь, полагаю, он стал единственным художником в мире, кому удалось заполучить такой феерический контракт, какой был подписан 26 февраля 1684 года между де Виттом и королевским казначеем Хью Уоллесом. Джеймсу де Витту назначался ежегодный оклад в 120 фунтов стерлингов (часть этих денег предназначалась на приобретение холстов и красок). Взамен художник обязался в течение двух лет с заключения контракта написать и доставить во дворец сто десять портретов всех королей - как реальных, так и мифических, - которые когда-либо правили в Шотландии. Именно так - от легендарного Фергуса I и до нынешнего короля Карла II! Их королевские величества надлежало изобразить «в величественных позах на крупномасштабных полотнах» и снабдить соответствующими надписями: «имена наиболее знаменитых монархов крупными буквами, остальных - буквами поменьше».
На мой взгляд эта часть договора тянет на хорошую абердинскую шутку!
Дворец Холируд примыкает к древнему аббатству Холируд (Святого креста - Holy Rood), заложенному Дэвидом I в 1128 г. в честь его чудесного спасения от неминуемой смерти. Отправившись на охоту в праздник Крестовоздвижения, Дэвид встретил в лесу огромного оленя, настолько напугавшего лошадь короля, что она сбросила всадника. Падая прямо на огромные острые рога гигантского животного, Дэвид попрощался с жизнью, однако, очутившись на земле и придя в себя, обнаружил в руках золотой крест, неведомым образом оказавшийся в рогах оленя, за который король и ухватился при падении. В честь чудесного спасения он приказал заложить аббатство Святого креста. В 1501 г. король Яков IV начал перестройку гостевых апартаментов для посетителей аббатства, превратив их в элегантный дворец в стиле французского шато, где впоследствии его внучка, печально известная Мария Стюарт, провела 6 лет своего трагического правления.
Так или иначе, контракт был подписан, и де Витт включился в сумасшедшую гонку. На протяжении двух лет он лихорадочно малевал шотландских королей - по одному портрету в неделю. По совокупной цене выходило чуть больше сорока шиллингов за одну королевскую голову. Мне удалось выяснить, что примерно в то же время некий де Витт расписал несколько каминов в Холирудском дворце и раскрасил под мрамор дымовую трубу. Подозреваю, это был наш многострадальный мастер - не так уж много де Виттов водилось в Холируде. Но когда он успевал этим заниматься? Очевидно, в свободное время.
Могу представить, какой перманентный аврал царил в его мастерской! Увы, история не сохранила никаких сведений о Джеймсе де Витте, а жаль. Так интересно узнать, что он был за человек? Имелись ли у него друзья и помощники? Кто вдохновлял и поддерживал его в этом подвижническом труде? Дни слагались в недели, недели в месяцы. Парадные залы Уайтхолла оглашались звуками волынок и виол, второй Карл из династии Стюартов радовался своему восстановлению на троне, рыжеволосая миледи Гвин прокладывала себе путь из Ковент-Гардена во дворец, а незаменимый Сэмюел Пипс вносил в дневник свои наблюдения. Но все это происходило где-то далеко, а Джеймс де Витт похоронил себя в студии на Кэнонгейт и все работал и работал... нелегкая задача - изобразить сто десять королей «в величественных позах на крупномасштабных полотнах». Подозреваю, уже к середине своего титанического труда несчастный художник превратился в законченного большевика.
Но как бы то ни было, он создал уникальную коллекцию - я не видел нигде ничего подобного. И в связи с этим у меня возникает множество вопросов. Что вкладывал де Витт в свой труд? не лукавил ли, когда штамповал одну за другой свои картины? Хочу напомнить, что в данном каталоге шотландских династий большая часть ранних портретов (равно как и начертанные на них имена) не несет в себе никакой историчности - все это чистейшей воды фикция. Возможно ли, чтобы художник-голландец иронизировал над иностранными монархами? Или же он трудился со всей серьезностью, как и полагается трудиться маленькому человеку над грандиозной задачей?
Или вот еще вопрос: была ли рядом с художником верная подруга жизни, которая бы поддерживала его в дневных трудах и дарила утешение по ночам?
Мне легко представить, как они беседуют поздним вечером.
- Джеймс, дорогой, тебе пора спать... А, кстати, кого это ты изобразил?
Де Витт и сам не помнит, он вынужден свериться с длинным списком.
- Ага, вот оно! Это Фергус Третий... хотя нет, постой... скорее, Теб Первый.
- Ясно... ну, отправляйся в постель. Сегодня уже поздно, но завтра, боюсь, тебе придется переделать этот портрет. Своему Тебу ты нарисовал лицо точь-в-точь как у Евгения Седьмого...
- О черт! А я и не заметил... Ну ладно, завтра исправлю - сделаю его косоглазым, чтобы ни на кого на был похож. Как ты думаешь, дорогая, молочник согласиться завтра мне позировать для портрета Корбреда Первого?
- Опять молочник? Но ты же уже писал с него Карактака!
А это те самые портреты шотландских монархов работы Якоба де Вита (Jacob de Wet), или как у Мортона, Джеймса де Витта. Сегодня в Длинной галерее дворца Холируд находится 89 из 110 портретов. Куда делся еще 21 портрет, история умалчивает.
И на протяжении целых двух лет Эдинбург еженедельно наслаждался одним и тем же зрелищем: по Кэнонгейт в направлении Холтрудского дворца шагает человек в плаще и с бантом на груди. Под мышкой он несет очередной портрет. Бедняга де Витт! При мысли о нем у меня сердце кровью обливается. Так и вижу, как он сдает галерее свою халтуру.
- Вот, примите... Старина Корвалл Третий, будь он проклят!
- Отлично, парень! Бросай его в ту кучу. Это который по счету?
- Шестьдесят восьмой.
- Укладываешься в график?
- Даже опережаю на два корпуса - Уильяма Льва и Макбета...
- Ну, молодец! Тогда на следующей неделе сможешь, наверное, расписать камин... Так сказать, чтобы не терять форму.
Чутье подсказывает мне, что мы узнаем много интересного, если покопаемся в биографии бедного де Витта. Ведь в том далеком семнадцатом веке он был великим новатором - своеобразным Генри Фордом от живописи».